Так, лидеры фракции и партии прогрессистов И. Н. Ефремов и А; И. Коновалов признавали и внепарламентские формы борьбы с правительством. Они толкали Прогрессивный блок и всю Думу на неподчинение правительственным распоряжениям о перерывах в работе, протестовали против переговоров с правительством. Еще радикальнее был настроен Гучков. На заседании бюро Прогрессивного блока 25 октября 1915 г. он, в частности, говорил: «Я выставил бы боевой лозунг и шел бы на прямой конфликт с правительством». Тут же Маклаков призывал не бояться забастовок, а способствовать им. Или надеяться на «11 марта» (11 марта 1801 г. был убит в результате дворцового переворота Павел I). Так многие деятели оппозиции шли даже дальше признания возможности прибегать к непарламентским формам борьбы. С конца 1915 г. через нелегальные, а иногда и легальные каналы начинают завязываться первые контакты между людьми, которые всего через год 5удут уже солидарно работать над планами проведения военного переворота в России. Это сам Гучков, генерал А. М. Крымов, начальник штаба верховного главнокомандующего генерал М. В. Алексеев, председатель Киевского военно-промышленного комитета, а вскоре и еще один заместитель Гучкова по ЦВПК М. И. Терещенко. Оживление в работу руководства Прогрессивного блока внесла подготовка к открытию сессии Думы в ноябре 1915 г. Но тут их ожидал новый удар. Царь отсрочил сессию до начала февраля 1916 г. Это вызвало сильное общественное раздражение. Тогда Николай II попытался подсластить пилюлю и объявил 20 января об отставке Горемыкина. Новым премьером был назначен другой распутинский ставленник Б. В. Штюрмер. Он попытался было сделать примиряющий жест по отношению к Прогрессивному блоку — пригласил его руководство к себе на раут. Но те отказались. «На раут не ходить — продешевим!» — заявил Милюков. Сессия Думы возобновилась, наконец, 9 февраля 1916 г. На ее открытие приехал император. Верноподданнические чувства возобладали над оппозиционными, и депутаты оказали царю восторженный прием. Он был тронут, но когда Родзянко спросил его: «Как же насчет ответственного министерства?» — царь ответил: «Ну, об этом еще надо подумать!» Все же смена правительства, то внимание, которое император вдруг оказал Думе, привели к тому, что трехдневные общие прения прошли без подъема и особой критики правительства. Такой же блеклый характер, как февральско-мартовская сессия Думы, имела и майско-июньская. На этом фоне без общественного отпора прошла и отставка Поливанова с поста военного министра. Но если Прогрессивный блок и вся оппозиция в Думе работали в это время на холостом ходу, то буржуазные общественные организации — военно-промышленные комитеты, городской и земский союзы—действовали более живо. Коновалов, опираясь на меньшевиков-гвоздевцев из Рабочей группы ЦВПК, стал проводить идею созыва «всероссийского рабочего съезда». На проходивших в середине марта съездах земского и городского союзов Коновалов выступал с резкими обличениями в адрес правительства, называя его «врагами народа». Активную роль в это время начинает играть и левый кадет, член ЦК кадетской партии, член Государственной думы Н. В. Некрасов. Он разошелся с Милюковым и отстаивал свою, более радикальную линию.