|
Так, лидеры фракции и партии прогрессистов И. Н. Ефремов и А; И. Коновалов признавали и внепарламентские формы борьбы с правительством.
Они толкали Прогрессивный блок и всю Думу на неподчинение правительственным распоряжениям о перерывах в работе, протестовали против переговоров с правительством.
Еще радикальнее был настроен Гучков.
На заседании бюро Прогрессивного блока 25 октября 1915 г. он, в частности, говорил: «Я выставил бы боевой лозунг и шел бы на прямой конфликт с правительством».
Тут же Маклаков призывал не бояться забастовок, а способствовать им.
Или надеяться на «11 марта» (11 марта 1801 г. был убит в результате дворцового переворота Павел I).
Так многие деятели оппозиции шли даже дальше признания возможности прибегать к непарламентским формам борьбы.
С конца 1915 г. через нелегальные, а иногда и легальные каналы начинают завязываться первые контакты между людьми, которые всего через год 5удут уже солидарно работать над планами проведения военного переворота в России.
Это сам Гучков, генерал А. М. Крымов, начальник штаба верховного главнокомандующего генерал М. В. Алексеев, председатель Киевского военно-промышленного комитета, а вскоре и еще один заместитель Гучкова по ЦВПК М. И. Терещенко.
Оживление в работу руководства Прогрессивного блока внесла подготовка к открытию сессии Думы в ноябре 1915 г. Но тут их ожидал новый удар.
Царь отсрочил сессию до начала февраля 1916 г. Это вызвало сильное общественное раздражение.
Тогда Николай II попытался подсластить пилюлю и объявил 20 января об отставке Горемыкина.
Новым премьером был назначен другой распутинский ставленник Б. В. Штюрмер.
Он попытался было сделать примиряющий жест по отношению к Прогрессивному блоку — пригласил его руководство к себе на раут.
Но те отказались. «На раут не ходить — продешевим!» — заявил Милюков.
Сессия Думы возобновилась, наконец, 9 февраля 1916 г. На ее открытие приехал император.
Верноподданнические чувства возобладали над оппозиционными, и депутаты оказали царю восторженный прием.
Он был тронут, но когда Родзянко спросил его: «Как же насчет ответственного министерства?» — царь ответил: «Ну, об этом еще надо подумать!»
Все же смена правительства, то внимание, которое император вдруг оказал Думе, привели к тому, что трехдневные общие прения прошли без подъема и особой критики правительства.
Такой же блеклый характер, как февральско-мартовская сессия Думы, имела и майско-июньская.
На этом фоне без общественного отпора прошла и отставка Поливанова с поста военного министра.
Но если Прогрессивный блок и вся оппозиция в Думе работали в это время на холостом ходу, то буржуазные общественные организации — военно-промышленные комитеты, городской и земский союзы—действовали более живо.
Коновалов, опираясь на меньшевиков-гвоздевцев из Рабочей группы ЦВПК, стал проводить идею созыва «всероссийского рабочего съезда».
На проходивших в середине марта съездах земского и городского союзов Коновалов выступал с резкими обличениями в адрес правительства, называя его «врагами народа».
Активную роль в это время начинает играть и левый кадет, член ЦК кадетской партии, член Государственной думы Н. В. Некрасов.
Он разошелся с Милюковым и отстаивал свою, более радикальную линию.
|